Федяева София Ивановна:
«Спасибо, сестричка!»
2010 год для череповчанки Софии Федяевой на редкость урожайный на круглые даты: собственное 95-летие, 80-летие череповецкого медицинского техникума, окончание первой школы, 70 лет завершения финской кампании. А 65-летие Победы в Великой Отечественной войне станет, безусловно, главным праздником в этой череде торжеств. Почему? Об этом 94-летняя участница и героиня самой страшной войны ХХ-го столетия рассказывает корреспонденту ИМА «Череповец».
— Жизнь началась обыкновенно, ничто не предвещало столь бурного развития событий, — начинает рассказывать свою историю София Ивановна. — Родилась в 1915 году в деревне Воротишино, тогда еще Череповецкого уезда. В 22-м году с семьей переехала в село Рождество, которое вскоре стало полноправной частью города. Была у меня мечта выучиться на фармацевта (поступить в Ленинградский фармацевтический институт), осуществить ее помешал возраст — не хватило трех лет. В итоге поступила в только что открывшийся в 1930 году череповецкий медицинский техникум. Училась медицинскому ремеслу у таких «светил», как хирург Викторин Рождественский и гинеколог Валентина Лохичева. По окончании техникума два года проработала по своей специальности фельдшера-акушера. В 1935 году отправилась в Ленинград, чтобы поступить в медицинский институт, осуществить-таки свою мечту. Поступила, но зачислили не на тот факультет, на какой бы хотелось, да и общежития не предоставили. В итоге решила взращивать в себе экономическую жилку в плановом институте.
Фото времен войны
Именно во время учебы меня и застала первая война — финская. В сентябре 39-го сняли с лекций и отправили на фронт, где я «работала» военфельдшером, эта должность приравнивалась к званию лейтенанта. В институт вернулась зимой 1940 года и стала наверстывать упущенное. Не успела вернуться в институт, как — другая война. 22 июня 1941 года в общежитии по радио услышала новость о нападении Германии, и сразу поняла, что скоро повесткой меня и туда отправят.
Сначала спасала людей на Северо-Западном фронте, в 41-м под деревней Старая Руса получила осколочное ранение в правую руку. После госпиталя, в 42 году, отправили уже на 2-й Белорусский фронт в 1320 стрелковый полк 413 дивизии.
Вспоминать войну не люблю. Зачем бередить старые раны?! Уж очень много советских солдат полегло в этой войне. Делала все, что от меня зависело. Работала. Почему так говорю, потому что выполняла свои обязанности, то, чему нас учили: вытаскивала раненых с поля боя, перевязывала их, помогала проводить операции. Слова благодарности от спасенных солдат до сих пор звучат в памяти и вызывают слезы: «Спасибо, сестричка».
Сложно ли было привыкать к виду крови? Я бы не сказала. Впервые я ее испугалась в 15-летнем возрасте, когда училась в техникуме. Нас привезли в больницу, прежде я там никогда не была. Картина в перевязочной произвела жуткое впечатление: у молодого человека механической пилой перепилило бедро, кровь фонтаном во все стороны брызжет. Я очнулась в коридоре. Этот случай закалил так, что все ужасы войны переносила стойко. Да и вообще, не было заведено плакаться о невзгодах — все, будь то мужчины или женщины, мужественно держались.
Жила с одной мыслью: «Только бы в плен не попасть». Несколько раз под Старой Русой видела немцев совсем близко. В Белоруссии страх чуть не стал явью. На нас вышла группировка немцев, мы их отбили, и потом меня и еще пару солдат отправили посмотреть, не остались ли наши раненые на шоссе. Их не оказалось. По дороге к нам присоединился еще один солдат. А когда мы вернулись — наших уже никого не было. Стоим мы около леса в «море» ржи — головы еле-еле видать. Я присмотрелась: из леса к деревеньке, виднеющейся вдали, приближается немец. Я — быстро шмыг обратно в рожь. Я сказала: «Вы сидите, а я пойду». Я-то боюсь в плен попасть, а солдаты мои сидят, не идут. И пошла, а они за мной, поскольку я была старшая по званию. Оружия не было, не положено медперсоналу. На опушке леса нашла штык от винтовки и вооружилась им.
По пути нам повстречался советский танк. Мы сообщили, что в деревне стоит немецкий обоз, и танкисты отправились туда. Мы продолжали идти по лесной дороге. Ну а поскольку мы шли своим ходом, танк, разбивший немцев, на обратном пути нас догнал, и нас поблагодарили за разведку. Хотя какая там разведка!.. У нас душа в пятки чуть от страха не ушла...
Когда вернулись в штаб, начальник, увидал мое оружие — штык, и рассмеялся. Если в финскую фельдшерам наган давали, то здесь — ничего. Пришлось самой вооружаться. Так вот, он рассмеялся и вручил мне браунинг.
Как узнали, что закончилась война? Никак не узнали, потому что она продолжалась еще и после 9 мая 45-го года — немцы сопротивлялись до последнего. Когда же все улеглось, радость была необыкновенная: «Наконец-то закончилась! Ноги, руки на месте. Живые!» По телевизору часто показывают передачи о войне, киноленты. Это все не то. Жизнь гораздо сложнее и страшнее. И в ней не всегда все проходит так гладко, как на экране.
И нашу семью не обошла похоронка. В 1942 году мама получила похоронку на брата Владимира. Ему было всего 18 лет. Его имя есть в мемориале в Гостилицах (Ленинградская область). Второй брат Евгений пропал без вести.
Война подорвала здоровье (в 44-м получила контузию), мне дали вторую группу инвалидности. Но был в войне и важный положительный момент — во время нее встретила своего будущего мужа, капитана-артиллериста Петра Михайловича Федяева.
Семейное фото 1946 г.
Мы договорились, что когда война закончится, и если мы останемся живы, поженимся, что и сделали. В 1946 году после демобилизации наш брак зарегистрировали в советском посольстве в Варшаве. Жизнью я своей очень довольна, есть внуки, славная правнучка Ариша. Чего мне еще пожелать? В этой жизни я многое повидала. А главное, я помогла страну отстоять...
Мария Коротаева.
